Литературная коллекция. Карлос Сезар Арана Кастанеда

	Литературная Коллекция
Произведения:	Карлос Кастанеда

Интересные ресурсы:

Учение дона Хуана

Однако воин может осознавать свою глупость, как он осознает все прочее, контролировать
ее. По большому счету путь воина ничем не лучше пути обычного человека; лишь качество
осознанности и стра-тегичности отличает его. Путь воина оказывается «контролируемой
глупостью»: воин может жить, может умереть — ничто не имеет для него глобального
значения; однако, что бы он ни избрал, он это уже не отбросит. Самый факт выбора воином
какого-то одного варианта пути среди прочих говорит о том, что он добровольно, зная о
конечной бессмысленности этого, принимает решение следовать своему выбору во что бы то ни
стало. Пусть это не имеет значения, он выбрал, и это будет. Термин «контролируемая глупость»
хорош также и как хитрая уловка, она применяется для того, чтобы ученик, вступающий на
путь, не очень много мнил о себе, ведь в этом случае он ничем бы существенно не отличался от
обычных глупцов, которые слишком серьезно относятся к собственному суетливому бытию в
этом мире.
По поводу этого бытия люди ведут непрерывный «внутренний разговор». Даже когда мы
находимся одни, без друзей и родных, нечто в нас продолжает пережевывать жвачку
повседневных хлопот и занятий, нечто грезит, говорит, болтает. Человек вроде бы бодрствует,
однако на самом деле состояние его сознания мало чем, в сущности, отличается от состояния
сна. Именно это имел в виду другой наставник, имевший много общего с Кастанедой, Георгий
Гурджиев, который считал, что человек на самом деле является «машиной». Человек не
осознает того, что с ним происходит, не понимает себя и других. А все потому, что он «спит»,
ведет бесконечный «внутренний разговор». Этот «разговор» препятствует человеку увидеть,
что мир не вписывается в привычные категориальные схемы, что он таинственен и
непостижим. Познание, к которому стремится воин, предполагает «выключение»
антропоморфных настроений с целью проявления мира во всей его полноте.
Мы никогда не сможем до конца понять, что такое мир: чем дальше идет воин по своей
дороге «в Икстлан», тем шире и непостижимее он становится; но и те возможности, которые он
открывает перед растущим сознанием, становятся тоже почти неограниченными. «Путь с
сердцем, — объяснял Кастанеда Кейту Томпсону, — не есть дорога непрерывного самоанализа
или мистического полета, это путь привлечения радостей и печалей мира. Этот мир, где каждый
из нас связан на молекулярном уровне с любым другим удивительным и динамическим
проявлением существования, — этот мир является охотничьим угодьем воина» . Это очень
примечательные слова. По существу, оказывается, что нет никакого «мира идей» в
платоновском смысле слова, нет гностической Плеромы; да и Бога-Творца в принципе тоже
нет. Не существует ничего вне этого мира. Этот мир, в котором мы живем и страдаем,
познаем и радуемся, мир наших близких, дальних и врагов — он самодостаточен, он живой и
сознательный, пугающий и непостижимый. А если мы даже на миг сходим с «полосы»
человеческого восприятия в сторону, перед нами раскрывается невообразимая бездна иных
пластов реальности. Кастанеда не рассуждает на космологические темы, но из контекста вполне
очевидно, что мир им понимается как вечный и бесконечный. Здесь материя сама способна
воспроизводиться и развиваться, и даже появление в более поздних книгах фигур,
олицетворяющих высокие пороги бытия, скажем Орла, почти ничего не меняет в исходных
установках автора. Мир у него не перестает быть материальным и насыщенным живой
динамической энергетикой. Однако в этом мире материя плавно переходит в осознание, и
наоборот. Можно сказать, что это недуальный мир, столь чтимый восточными мистиками, и
особенно близка эта модель миру даосов — вечному миру, пронизанному потоками «силы» —
ци, в котором нет жестких границ между добром и злом, прекрасным и безобразным, сном и
бодрствованием, жизнью и смертью; в этом «даосском» мире дух и материя соотносятся, как
вода и пар: дух есть лишь истонченное вещество, а вещество — сконденсированный дух.