Литературная коллекция. Карлос Сезар Арана Кастанеда

	Литературная Коллекция
Произведения:	Карлос Кастанеда

Интересные ресурсы:

Особая реальность

4 октября 1968 года

Выбрав подходящий момент, я спросил дона Xyaна, не согласится ли он еще поговорить о
«видении». Он задумался, а потом, улыбнувшись, сказал, что я опять на своем коне —
рассуждаю вместо того, чтобы действовать.
— Если хочешь видеть , возьми в проводники дымок, — сказал он, как отрезал. — И
довольно об этом.
Я стал помогать ему очищать от сора сухие корешки и траву. Долгое время мы работали
молча. Когда мне приходится долго молчать, я чувствую себя не в своей тарелке, особенно
рядом с доном Хуаном. Я не выдержал и обрушился на него с вопросом.
— Как человек знания использует свою управляемую глупость, когда умирает кто-нибудь,
кого он любит?
Старик, застигнутый вопросом врасплох, удивленно посмотрел на меня.
— Взять, например, твоего внука Лусио, — сказал я. — Если бы он умер, ты бы и тогда
прибег к управляемой глупости?
— Возьмем лучше моего сына Эулалио, — ответил дон Хуан. — Его завалило камнями,
когда он работал на строительстве шоссе. То, что я сделал в момент его смерти, было
управляемой глупостью. Когда я добрался до места, где взрывали скалы, он уже умирал, но в
его теле оставалась сила, и он пытался двигаться. Я подошел и попросил дорожных рабочих
оставить его на месте. Они послушались и обступили изувеченное тело. Я тоже стоял рядом, но
не смотрел, а переключил зрение, чтобы видеть . Жизнь покидала его, рассеивалась, как туман
или иней. Так я поступил в минуту смерти сына. Это было все, что я мог сделать, и это было
управляемой глупостью. Если бы я смотрел на него, то видел бы подергивающееся тело, и все
во мне оборвалось бы от слез: мне никогда больше не увидеть, как он идет по земле. Но вместо
этого я видел его смерть, и потому не испытывал ни грусти, ни других чувств. Его смерть была
равнозначна чему угодно.
Дон Хуан умолк и, казалось, поддался грусти, но тут же, улыбнувшись, потрепал меня по
голове.
— Так что можешь считать: когда умирает любимый человек, управляемая глупость
сводится к переключению зрения.
Я подумал о тех, кто мне дорог, и волна жалости к самому себе захлестнула меня.
— Ты счастливый, дон Хуан, — сказал я, — можешь переключать зрение. Мне дано
только смотреть.
Он рассмеялся.
— Счастливый, как ломовая лошадь. Нелегкий это труд!
Тут рассмеялся и я. А потом вновь стал донимать дона Хуана вопросами — возможно,
лишь затем, чтобы разогнать свою печаль.
— Если я правильно тебя понял, — начал я, — единственные действия человека знания,
которые не являются управляемой глупостью, — это те, которые он совершает с помощью
своего гуахо или Мескалито. Правильно?
— Правильно, — усмехнулся дон Хуан. — Гуахо и Мескалито — не чета нам, людям.