Литературная
Коллекция

Произведения:

Карлос Кастанеда

   
 
 

Особая реальность

— Нет, не для этого. Возможно, ты станешь человеком знания — этого нельзя знать
наперед, — но и тогда ты не изменишься. Если когда-нибудь ты научишься видеть людей, ты
поймешь, что в людях ничего изменить нельзя.
— А что значит видеть людей?
— Когда видишь , люди выглядят не так, как обычно. Дымок позволит тебе увидеть , что
люди как бы сотканы из волокон света.
— Из волокон света?
— Да. Вроде белой паутины. Очень тонкие нити, струящиеся от головы к пупку и
обратно. Человек похож на яйцо из подвижных световых нитей. Его руки и ноги — пучки
лучей.
— И так выглядит любой?
— Да. И еще: человек тесно связан со всем, что его окружает, но касается окружающих
вещей не руками, а длинными волокнами, исходящими из живота. Волокна поддерживают
человека в равновесии, придают устойчивость. Когда-нибудь ты увидишь: человек — это
светящееся яйцо, не важно, нищий он или король, и изменить в нем ничего нельзя. Да и что
можно изменить в светящемся яйце?


2

Моя поездка к дону Хуану оказалась началом нового цикла обучения. Мы легко
вернулись к прежним отношениям. Меня привлекали его артистизм и чувство юмора; он был
терпелив со мной. Я понял, что должен бывать у него чаще — не видеть дона Хуана стало для
меня наказанием. К тому же у меня накопилось много вопросов.
Закончив свою книгу, я заново просмотрел полевые записи. Я не использовал массу
материала, так как меня интересовали в первую очередь необычные состояния сознания.
Перечитывая записи, я пришел к выводу, что искусный колдун может ввести своего ученика в
определенный диапазон восприятия, манипулируя «настройкой группы». Я исходил из
предположения, что для управления восприятием необходим особый «настройщик». Чтобы
проверить это предположение, я избрал митоту — сходку колдунов, на которой принимают
пейотль. Участники митоты единодушны относительно происходящего с ними, хотя не
обмениваются ни словами, ни жестами. Я решил, что они пользуются каким-то хитрым кодом.
Для объяснения кода и манипуляций я разработал сложную теорию и хотел узнать мнение о ней
дона Хуана.

21 мая 1968 года

По пути к дону Хуану не случилось ничего примечательного. Температура в пустыне
перевалила за сорок, было очень душно. К вечеру жара спала, а когда я подъехал к дому дона
Хуана, подул прохладный ветерок. Я почти не устал, и мы уселись в комнате поговорить. Я
чувствовал приятную слабость и умиротворение. Разговор продолжался долго, но его можно
было не записывать: серьезные темы я старался не затрагивать. Мы говорили о погоде, о видах
на урожай, о внуке дона Хуана, об индейцах-яки, о мексиканском правительстве. Я признался,
что очень люблю поговорить в сумерках. Дон Хуан ответил, что в этом проявляется моя
болтливая сущность. Говорить в сумерках, сказал он, нравится мне потому, что ничем другим в
это время я заниматься не способен. Я возразил, что наслаждаюсь не только процессом
разговора, но и покоем и теплом окружающей темноты. Дон Хуан спросил, что я делаю дома,
когда стемнеет.

Рекомендуем:   

 

На правах рекламы:

 

 

   

© 2006-2011 Фонд "Литературная коллекция"